Они скромно называют себя охранниками общественного порядка, мы же их — телохранителями. Таковых, прошедших специальную школу подготовки, совсем немного. «Серые тени», невидимые простым обывателям, гуляют себе в толпе, читают на скамейках газеты, стоят на митингах с транспарантами. Одни оберегают бизнес-менов, другие — чиновников самого разного уровня. Какие они, телохранители, срабатывает ли у них инстинкт самосохранения и почему они называют себя интеллектуальными террористами, нам рассказал бывший начальник охраны экс-губернатора Вячеслава Позгалева, а ныне глава строительной группы «Алирви» Виктор Кустов .

— Какое образование необходимо иметь, чтобы занимать такую должность?

— Скажу за себя. У меня несколько образований, в томчисле и гражданское. Но по той специфике, что вызывает у вас интерес: школа милиции, физическая подготовка в различных спецподразделениях и специальная подготовка в московском лагере закрытого типа. Понятно, что ни в одном документе у нас не указано, что мы имеем право работать телохранителями персон разного уровня, но тот, кто в этом знает толк, прекрасно понимает весь спектр наших функций и возможностей.

— Бытует такое мнение, что телохранитель сам изначально должен быть террористом… Это так?

— Думать за противника — это специфика нашей работы. Причем думать не в ходе операции, а накануне, все детально просчитывая и прорабатывая. А потому приходится вечерами ползать по чердакам, мысленно «поселив» туда виртуального противника, для которого эта точка была бы идеальна. Ведь и противник, прежде чем совершить покушение, отрабатывает его на практике, а это значит, может оставить следы пребывания. Наша задача — их найти, и в этом случае мы сможем назвать себя интеллектуальными террористами.

Вертикаль защиты

— В 1998 году вам было предложено охранять VIP-объект — губернатора Вологодской области Вячеслава Позгалева. С какими трудностями вы столкнулись в ходе работы?

— Когда я пришел на эту должность, имел уже очень серьезную физическую подготовку и занимал первое место в области по каратэ. Но сложность оказалась в другом. Помимо физической силы, большую часть работы надо было делать головой. Специфика нашей деятельности такова, что необходимо было знать весь аппарат администрации области не только в лицо, не только помнить их фамилии, имена и отчества, но и иметь представление об их привычках. Чтобы идеально владеть ситуацией, необходимо четко понимать, что на чем держится, кто за кем стоит и как управляет.

Объект под угрозой

— Были ли за ваши годы службы случаи, которые несли реальную угрозу здоровью или жизни клиента?

— Нет, ничего серьезного не было. Помню, был один случай, когда Вячеслав Евгеньевич решил погулять с собакой. Идет и видит: компания малолеток избивает одного паренька. Он не задумываясь, бросился в эту толпу и стал их разнимать. Понятное дело, парни не признали в нем губернатора. Перед ними стоял здоровый и крепкий мужчина, который полез в драку. Я сразу вмешался в эту ситуацию, и, хотя справиться с подростками мне сложности не составляло, для меня первоочередную важность представлял мой объект — Вячеслав Евгеньевич.

Личное пространство

— В 38 лет вы вышли на пенсию, не доработав у Вячеслава Евгеньевича всего три месяца. Какие они были, ваши первые дни без контроля за объектом?

— Несмотря на то, что я отдавал себе отчет, что выхожу на пенсию раньше, чем другие, расстаться с профессией было все равно сложно. Особенно сложно было перестроиться организму, голове, которая продолжала работать по сменам. Я долго не мог привыкнуть, что больше не нужно контролировать ситуацию, что больше нет рабочего графика два через два и можно спокойно спать и больше не требуется включать голову при виде подозрительных объектов. Все таки 14 лет в должности… Буквально только полгода назад мой организм вошел в привычный для обычного человека график, и режим сна стал правильным.