Мне кажется непростительным и недопустимым называть возраст таких женщин, как балетмейстер Светлана Ивойлова. Тонкая, воздушная, на шпильках не меньше 9-ти сантиметров, с талией под 60 – да я таких молодых не встречала уже много лет! Несколько раз во время интервью Светлана Георгиевна срывалась с места, чтобы показать балетные движения и танцевальные элементы своих любимых номеров, а я смотрела на нее и думала: «Таких, как она, на бис хочется вызывать снова и снова».

Балет военных лет

«Шел 1942 год, вовсю гремела война, а мне было всего семь лет, – вспоминает знакомство со своей первой и самой главной любовью в жизни –  балетом Светлана Ивойлова. – В Вологду из  Вагановского училища Ленинграда были эвакуированы два педагога с учениками, которые преподавали занятия по балетному искусству в нашем Доме пионеров. Мы сидели с моей подругой на кухне, смотрели на закат за окном, и вдруг она говорит: «Ты знаешь, а я на балет хожу!» «И что ты там делаешь?» – удивилась я. Она встает и так высоко и эффектно поднимает ногу в сторону. Ничего красивее этой поднятой ноги я в жизни своей не видела! Именно с таких эмоций и начинается любовь к своей профессии. Кому-то нужно увидеть спектакль, кому-то – услышать звуки музыки, а мне тогда хватило одной красиво поднятой ноги моей подруги…

 Отец, умнейший человек, окончивший ленинградский физико-технический вуз, был категорически против моего увлечения балетом. Мы с мамой долго его упрашивали, пока он не смирился, взял меня за руку и привел в группу. Педагог из Вагановского училища, француженка Марика Фердинандовна, которая преподавала в студии, посмотрела на меня и оставила заниматься. С тех пор моя жизнь была неразрывно связана с этой профессией. И даже когда, было время, мне казалось, что все нити с балетом порваны, он какой-то невидимой силой снова врывался в мою судьбу».

Шел конец 1944 года. Ленинград еще находился в статусе блокадного города, но в этом полумертвом городе не прекращались занятия в Вагановском училище. Именно туда по безлюдным улицам вел свою маленькую дочь Свету Георгий Ивойлов.

«Педагог сказала отцу, что я перспективная и меня нужно пробовать в Вагановском училище, – продолжает Светлана Георгиевна. – Мы с папой в товарном вагоне целую неделю ехали до Ленинграда, с керосинкой, буханкой хлеба и моими большими надеждами, что я останусь в этом городе. Меня посмотрел художественный руководитель училища и коротко сказал: «Берем». Я смотрела на детей и уже видела себя среди них. Но папа, поговорив с кем-то в обкоме партии и выяснив, что ситуация лучше в ближайшее время не станет и детей будут кормить крохами хлеба и горстью сахарного песка, запретил мне оставаться в этом голодном городе. Когда мы уезжали из Ленинграда, блокада уже была снята. Я проплакала всю оставшуюся дорогу и поняла  для себя: все двери в балет для меня закрыты.  Как же я тогда ошибалась! Прошло какое-то время, и я уже вовсю занималась в Вологде в балетной студии под руководством педагога Ковальской».

Финансист в пуантах

Первая любовь у балерины Светланы Ивойловой, конечно же, тоже была связана с балетом. Это был непростой период, который закончился очередным тупиком в творческой карьере. Сначала восхищение новыми постановками в танцах, новым партнером, а потом… пустота. И понимание того, что нужно получать новую профессию, которая могла бы тебя кормить в будущем.

«В Вологду из Вагановского училища приехал молодой танцор Рудик Тупицин, – вспоминает Светлана Георгиевна свою первую сценическую любовь. – Мы вместе танцевали «Спящую красавицу», и я безумно восхищалась своим красавцем-партнером, любовалась его движениями, смотрела, затаив дыхание. Это были мои первые выходы на сцену, и не хватит слов, чтобы описать ту радость и те эмоции, которые меня переполняли. Никакого волнения, никакой дрожи – только бесконечная и абсолютная радость от танца! Прошло время, педагог Ковальская перестала нам ставить номера, то ли охладела к искусству, то ли устала. И мне опять пришлось расстаться с балетом, правда, уже на несколько лет. Я поступила в Московский финансовый институт с международным уклоном. Мне предлагали остаться в столице и преподавать на кафедре математики, но это означало, что впереди меня ждет еще несколько лет неопределенности и режима строгой экономии денег. А я  так устала голодать за студенческие годы! В Вологде родители с двумя моими сестрами жили на одну зарплату отца, и помощи из дома мне ждать не приходилось. На день – батон и бутылка кефира, а если повезет и возьму заказ на шитье платья от  девчонок из общежития, еще и сахара килограмм. Были предложения удачно выйти замуж, но мне это было не нужно. Уже тогда я прекрасно понимала, что должна уметь сама себя обеспечивать. И сделать свою жизнь такой, какой я хочу ее видеть. Раз уж у меня такое воспитание, и я не готова идти на компромиссы с совестью».

Огромную роль в карьере Светланы Георгиевны Ивойловой сыграла такая культовая фигура, как Макс Миксер. В свое время этот человек действительно совершил в Вологде революцию в судьбе вологодского танцевального искусства, и определенную роль в этой истории сыграла и Светлана Ивойлова.

«Директором Дома культуры железнодорожников в то время был Исаак Эльперин – невероятный человек! – с восхищением рассказывает Светлана Георгиевна. – В планы Исаака Абрамовича входило открытие балетной студии, возглавить которую должен специалист высокого уровня. Хореограф Макс Миксер, которому было запрещено работать в крупных городах, подыскивал себе место для дальнейшего развития творческой карьеры, и так получилось, что приехал посмотреть на вологодских танцоров. Как сейчас в глазах стоит картина: Макс, в накрахмаленной белоснежной рубашке и отутюженных брюках, входит быстрым шагом в зал. «Я вас приветствую! – его рука взлетела в приветственном жесте. – Покажите мне, что умеете делать». И мы, восемь человек, встали к станку: плие, тандю, жете, партер…  Он смотрел на нас с непроницаемым лицом, а потом сказал: «Благодарю вас, господа. Очень плохо!» А у меня в голове промелькнула мысль: «Это же мой шанс вернуться на сцену! И такой человек, как Миксер, может мне в этом помочь». Макс Миксер таким же быстрым шагом направился к себе в номер в гостиницу «Золотой якорь», а я отправилась следом за ним. Встала под окнами и кричала: «Приезжайте обратно!» Он высунулся в окно: «Идите домой!»  12 ночи. Я: «Пожалуйста, приезжайте к нам». Он: «Идите домой!» 2 ночи. «Возвращайтесь к нам!» И вдруг слышу: «Да вернусь я к вам, вернусь! Идите спать!» Вот так я снова вернулась к балету».

Любовь без срока давности

Отдав сцене всё до последней капли, для балерины Ивойловой пришло время с нее уйти. Нет, не в зрительный зал, а в педагогическую деятельность, учить других любить балет так, как любит его она. Недавно ее творческое детище – вологодская Студия балета отметила юбилейную дату – 25-летие в танцевальном искусстве нашего города.

«Балетная пенсия измеряется количеством выходов на сцену – 20 лет без выходных, – из уст такой женщины, как Светлана Георгиевна, слово «пенсия» звучит как-то нелепо и неправдоподобно. И тем не менее в ее жизни такой период настал. – Жизнь заставила меня уйти из балета в эстраду, чтобы кормить семью – дочь и маму. Мои номера были такими сложными, что давать на гастролях по пять концертов в день у меня просто физически не хватало сил. Я работала на последнем  дыхании, пахала, пахала и пахала… А потом наступил край. Нужно было ехать с новой гастрольной программой во Владивосток, а желания  уже не было. «Гена, ты помнишь такую Свету Ивойлову?» –  спросила я по телефону художественного руководителя областной филармонии Геннадия Ивановича Соболева. «Конечно помню!» – сказал он. «Мне до пенсии осталось 19 дней, возьми меня к себе, а? Хоть билеты продавать, хоть полы мыть… » Через пару дней мама с дочкой Машей провожали мой автобус, который снова увозил меня танцевать. Так мой выход на пенсию вместо 19-ти дней задержался еще на несколько лет. И первое, что я сделала, оставив сцену, – основала свою Студию балета. Сейчас в этой студии занимаются 60 учеников, выпускники неоднократно завоевывали звания лауреатов российских и международных хореографических конкурсов, лучшие  из них стали профессиональными артистами».

Таких женщин, как Светлана Георгиевна, ни в коем случае не должны касаться бытовые проблемы и хлопоты в виде протекших кранов, банок с соленьями и пыли на антресолях. Им они даже противопоказаны, дабы не потерять форму. У таких женщин должно быть совершенно другое окружение: море аплодисментов, букеты цветов, бесконечное количество комплиментов и выходов на бис, подарки в виде драгоценностей и море поклонников. И совершенно обязательно – всепоглощающая любовь.

«Поклонников в моей жизни хватало, – улыбается Светлана Георгиевна. – Я хорошо танцевала, была прекрасно одета и всегда держала мужчин на расстоянии – такое мне было дано воспитание. Замуж я вышла без любви, а когда родилась дочь Маша, мы с мужем расстались: очень устала от бесконечных ревностных ссор и капризов. Я горжусь своей дочерью, она, безусловно, талантлива – творческая натура, имеет прекрасный голос, который позволил бы ей петь ведущие партии в оперетте. Но если я мучилась и болела сценой, то ее она совершенно не интересует. Сейчас Маша – моя правая рука в Студии балета, и я думаю, что всё самое главное в жизни у нее еще впереди».

- А любовь? Самая большая и единственная. Она была в вашей жизни? – я не могла не задать этот вопрос приме Ивойловой.

- Да, – легкая, едва уловимая грусть промелькнула в глазах Светланы Георгиевны. – Эта любовь на протяжении всей моей жизни идет рядом со мной. Красивый, высокий, темноволосый, с очень ярким взглядом, невероятно большая умница. Он окончил международный институт и ушел служить в разведку. А я – в балет. Он объездил 86 стран, а я станцевала 60 балетных спектаклей. Ну что может быть общего между такими, как мы, людьми? Редкая встреча, его взгляд из зала, не удержавшаяся слеза, и снова разлетелись в разные стороны: я – танцевать свое фуэте, он – в свою разведку. Я любила этого человека всю жизнь и сделала бы для него что угодно. Но только не принося в жертву балет. А он – свою работу.

Недавно его не стало…

Мне никогда не забыть, как я, 8-летняя, поздним вечером возвращалась с занятий балетом, остановилась и подняла голову в небо. Там были звезды, много-много звезд… «Господи, прошептала я, мне ничего в этой жизни не нужно, возьми всё. Оставь мне только балет». И там, наверху, меня услышали.